Давление

Я лежу на полу. Согнувшись в триста погибелей, в позе эмбриона. И рву на себе майку. Клочки белых кудрявых волос блестят на полу и в дергающихся пальцах.

Что бы это все могло значить? Веки тяжелеют, тело обмякает и начинает все больше пропускать шипящий ток язвительных восклицаний. Закаратило, пробки в кабине управляющего выбивает к чертям. 

Все говорит о том, что дефибриллятором к жизни хотят привести труп.

-Разряд. Нет? Еще разряд. Он нас теряет. И весь остальной мир тоже, между прочим.

-Смотри, пальцы дергаются. 

-Просто мышцы сокращаются, это нормально.

Ноги, поддаваясь россказням, выстреливают и запускают ввысь шаттл, готовый бороздить просторы.

-Я здесь, ублюдки. 

Когда просто не нужно, когда просто зачем-то

Мы стояли в дверях. Еще в детстве бабушка говорила мне, что когда проходишь через проемы в материи, попадаешь в другой мир. 

Как жаль, что он ничего не понял. Жаль, что мне совершенно не жаль. 

Это была кульминация одной минуты. Здесь можно чуточку брызнуть смехом в сторону бестактности. 

Но главное, что все это была лишь ошибка. Все это - боже мой, неужели бывают и такие недоразумения? 

Не понял. Ха! Слышали, он просто ничего не понял? 

Мне смешно, и я улыбаюсь. Да, прямо сейчас. Сижу и улыбаюсь. 

Понимаете, да? Хочется сказать настолько необъятно много, что в конце концов молчишь.

Мы стояли в дверях, и я хотела сделать все по-человечески пока не поздно, а он не понял. 

Почему? - спрашиваю я себя. 

Потому что никому из нас это не было нужно. 

Доктор

Доктор-алкоголь, помогите же мне.
Ничего не помогает, даже вы обленились.

Номер третий

Я бы отдавала ему свои завтраки.
И не обижалась бы, если узнала, что он исписал мою любимую ручку.
Не захотела бы удалить его игры вместе с верными образами за то, что он стер всю мою музыку по случайности.
Плевать, что он спит у стены. Ведь все любят спать у стены. Но я знаю, что у него особенные причины.
Не расстраивалась бы и из-за того, что он не обращает внимания на цвет моего лака для ногтей, ведь он уверен в том, что я всегда хорошо выгляжу.
И все это такие глупости и мелочи, на самом деле.
Смешно! 

Все не как у детей

Смерть, почему-то и отчего-то, для всех людей уподоблена всемирному злу. Словно кровавая секира она отсекает тысячи скальпов ежеминутно. Словно смерч вырывает ваш дом, оставляя на твердой земле лишь фундамент, коронку от зуба, напоминание о воспоминаниях.
Все верно.
Но теперь представьте, что вы дитя, ничего разумеющее о мире, кроме того, что вы есть, а смерти нет. Вот вы, а вот смерть, и у вас нет ничего общего. Там, далеко, вас ждет осознание понятий, что придумали другие люди. Тех, что вам придется усвоить и зазубрить, чтобы стать полноценной единицей общества и, возможно, придумать что-то свое, заполучив тем самым признание толпы. Толпы, что хочет закопаться в еще более непроходимые дебри чужих умов, не видя себя.

Рождение и первые бутоны зарождающего восприятия:
Первый этап. Вы. Смерть

Взросление:
Второй этап. Смерть и не Вы, кто угодно, но не Вы.

Еще немного времени:
Третий этап. Вы и Смерть.

Время, до которого доживает определенный процент людей:
Четвертый этап. Смерть и Вы.

Возвращаясь к той мысли, что вечный покой есть страшная кара в конце жизни, долю которой отхватить придется всем и каждому. Решусь заметить, что, говоря о смерти, к нам на ум приходит и мысль о жизни, как о вечно сопряженном с нею понятии. Смерть не уничтожает жизнь, она находится в ней в постоянном соитии и дополняет ее.
Жизнь - это хорошо или плохо? А смерть? Смерть - это плохо или хорошо?
Ни то, ни другое, лично для меня, ни имеет черт подобных оценочных категорий.
Смерть, как и жизнь, есть ничто или нечто, кому как угодно. Каждый наполняет смыслом ту часть, что ему больше по нраву. Именно на этом этапе, почему-то, столь абстрактные понятия обретают форму и становятся плохими и хорошими.
Но все люди без исключения проходят через оба. И еще никто не возвратился "оттуда", чтобы поведать миру, как там оно все. А если и возвратился, то упорно молчит, так как понять тем, чей разум заточен на то, что мир мы ощущаем лишь пока живы, ничего попросту невозможно.
Вспомните, на худой конец, Эпикура. "Мы есть, смерти нет. Смерть есть, нас нет".
Так зачем поминать смерть худым словом, пока она не помянула нас?

Номер второй

Я люблю его

Номер первый

Все вещи в мире есть абстракция. Лишь с приобретением нашей субъективной оценки, они сначала наполняются содержанием и только много позже обретают долгожданную форму. Она-то и становится матрицей для "навешивания ярлыков" с пост-приобретением все новых и новых черт, вписывающихся в концепцию этой самой матрицы. Лишь тотальное разочарование, связанное с новым вливанием информации, может поставить под сомнение первостепенную абстракцию. Словно вирус оно заменяет одну идею на другую, а потом разрушает всю систему доводов и теорий.Затем рождается новая абстракция, и лишь самые абсурдные считаются новаторскими, хотя по статистике укореняются в сознании людей лишь те, что знакомы нам задолго до их осознания.