четверг, 2 октября 2014 г.

Не забудь про капусту

С некоторых пор я перестала быть откровенной даже с собой, будто боюсь осуждения или нежелательной неодобрительной оценки, будто боюсь не дотянуть, разочаровать. Опустим, кого.

Мне опротивел текст. Я ненавижу писать. Способ выражения своих эмоций по средствам текста более не кажется мне завораживающим и привлекательным, а все речевые обороты, которые виделись мне емкими и неуловимо тонкими, теперь просто навевают скуку и отрыжку. 

У мальчиков-гуманитариев чуть помладше меня такой период называется "я внебрачный сын Буковски, так что *я ебал*". Но так как я девочка, единственный выход - уйти в науку, а не в подпол к раскумаренным знатокам отходняков. 
В общем, это было немного откровений на сегодня, и я бы не сказала, что от этого стало легче. И тем более, что далось мне это легко. 
Но, пожалуй, чтобы совсем пристыдить себя перед просветленным лицом читателя этой отборной, я закончу списком дел на ближайшее время. Потому что тогда все будут знать, что именно эти дела находятся в маргинальном состоянии "подумал-замыслил-но ленишься(не решаешься)": 
1. Окончательно разобрать свои пожитки
2.  Рациональнее использовать время
3. Забрать защиту для роликов 
4. Купить телефон и письменный стол 
5. Сшить чехлы для мебели
6. Подарить открытку уже наконец
7. Позвонить маме
8. Разыскать отца
9. Начать подготавливать интервью-проект.
10. Что бы такого написать в честь круглой цифры. Купить капусты.   

вторник, 3 июня 2014 г.

Тюль

Не знаю, как много времени прошло с тех пор, как я исчезла. 

На окне весит тюль, один край которого выбился из стройного ряда карниза и некрасиво торчит. Я не могу поправить его уже полторы недели. 
Я четко осознаю, что мне все лишь нужно взять стул, подойти с ним к окну, поставить его прямо под этой псевдо перекладиной, взгромоздившись на сиденье, дотянутся до ткани и заткнуть выбившийся уголок.
Полторы недели я смотрю на краешек этого тюля, и уже начинаю придавать ему антропоморфные черты. И я точно знаю, что если начнется война, он пойдет в наступление, а мне останется лишь надеяться, что я все же умру от пули, а не от удушения. 

Я смотрю на то, что с меня стало.
И думаю, как же так получилось? И все мои внутренние переживания думают: "Да, как же так получилось?". 

Скоро перееду в другую квартиру. По крайней мере, мы с друзьями забавляем всевышнего своими планами. Но если честно, мне все едино. Что здесь, что там. 
Такое бывает, плохо только, что последнее время - слишком часто. 

У меня есть человек. Вот уже полтора года он есть в моей жизни. А я есть в его. 
Хотя на самом деле, ни у кого из нас двоих полноценно нас не существует. И живем мы в своих реалиях, своих условиях и по своим правилам.
Составив свои теории, выстроив сюжетную линию в рамках собственной канвы. Но нам не кажется, что все хорошо. Отнюдь, нет. Нам кажется, что что-то явно не так. И отсюда берет исток чувство, которое, накопившись, способно все разрушить. Поставить под вопрос, осмеять, прожевать и выплюнуть. 
И его, именно этого человека я хочу попросить о том, чтобы он перестал сомневаться.
Мои веки закрываются. 
Я сижу в немного опустевшей комнате, при свете лампы с таким освещением, о котором всегда мечтала - холодном, электрическом.
Я ухожу глубже, но без понятия - куда. 
И мне уже мало откопанной ямки для косточки, я хочу могильник.


Я никогда не уберу эту занавеску. 

суббота, 14 декабря 2013 г.

Улыбочку от одной восьмерки до другой, быстро!

Ах, ненависть, я скучала
Краеугольный камешек продуктивной деятельности
ОХ УЖ ЭТА УЛЫБКА 

 -И да, сахарные, любить себя - много легче, чем кого бы то ни было еще. 
СКАЗАЛ ПОДРОСТОК, затирая красный уголек сигареты в черную сажу пепельницы. 

-А ненавидеть кого-то еще проще, сопляк доморощенный. - на ходу поправляя рукава, проскрипел сзади мужик в клетчатой рубахе.

Этой рубашкой был
Альбер Камю. 

Обращаюсь к тебе, Селена

Обращаюсь к тебе, Селена, 
Ты поймешь и простишь меня,
Как женщина, как мать отверженная. 

Забери печаль мою, спячь,
Куда уходит свет по ночам.
Где Зевеса трон скрыт пеленою. 

Донеси мысль мою, что изреченной 
Ложью является. 
Сбереги его, куда ни шел бы он, кровь моя. 

И скажи ему, 
Ратую на обагренной ране-площади, 
Что не желала жертв, к мудрости лишь взывала.

И скажи ему: во благо все,
Что ни делается, кроме бунтов. 
Бессмысленных и беспощадных. 

А сказав, нашептав среди ночи, слова,
Что болью-нитью тянутся,
Поцелуй, Селена, юношу, 
Прекрасного и несравненного.

среда, 4 декабря 2013 г.

Эффект плацебо (не журналюгам вряд ли будет интересно)

Многообразие печатных изданий постоянно меняет свою численность, качественное и информационное наполнение и ведущих лидеров. Кто-то рынок покидает, кто-то с претензионными амбициями в него врывается, семимильными шагами возносится на вершину и так же быстро сваливается с нее.
Но есть и своего рода непоколебимые громады, периодические издания, которые читают, уважают и к авторитетному мнению которых прислушиваются. В рейтинге популярности российских газет верхние строчки держат за собой «Комсомольская правда», «Российская газета» и «КоммерсантЪ», разумеется, каждый в своем сегменте. Также, в числе первых значатся не менее известные и конкурентоспособные источники информации: «Московский комсомолец», «Аргументы и факты», «Известия», «Метро», «Жизнь» и другие. Все они изо дня в день вещают, агитируют, призывают и растолковывают читателям, что происходит в стране, мире и общественной жизни. А главное, они формируют массовое сознание, общий облик государства и его политической направленности, могут повлиять на настроение народа и его взгляды.
Но вместе с возможностями неминуемо приходят и обязанности. На плечах титанов прессы лежит такой груз ответственности, что и не позавидуешь. На секунду вообразив себя главным редактором, к примеру, «Комсомольской правды», издания из сегмента массовых газет, становится как-то не по себе. Ведь нужно обязательно учитывать сразу десятки факторов: знать, что интересно читателю, но не идти у него на поводу; стараться быть объективным, но иметь и свое представление о складывающейся картине; находить эксклюзивный материал, который нельзя будет прочитать где-то еще; контролировать и грамотно регулировать потоки рекламы; быть всегда и везде и главное – сохранять неповторимый облик газеты.
Именно из-за несоблюдения основных правил любого печатного издания, желающего остаться на плаву, множество источников информации с треском проваливаются, так и не успев обрести всеобщее признание и известность. Причин может быть великое множество, а выхода лишь 2 – либо стремиться к получению статуса авторитетной газеты, либо «желтеть» и медленно, но верно растворяться в море таких же СМИ, страницы которых усыпаны сенсациями, как оспинами.
Оставив бульварную прессу, обратимся к анализу более серьезных представителей печатного дела. Вновь воспользуемся рейтингом популярности российских газет и разберемся, почему одни более признаны, чем другие.
В качестве примера возьмем ежедневное и всем известное печатное издание «Метро Москва». Даже не читающий газет человек хотя бы раз держал в руках его номер. Ежедневная аудитория (по данным замеров TNS Media) составляет 1 081 300 человек. [1] Что является примерно 1/12 населения столицы, а это уже немало. Следовательно, можно говорить о массовости проекта и о том, что его публикации способствуют формированию мировосприятия определенной доли населения.
Газета "Метро" — это периодическое информационное издание, распространяемое бесплатно. Всю выручку компания получает исключительно от размещения рекламы в основном информационном блоке и приложениях. Конечно, хотелось бы видеть как можно меньше пестрой пропаганды, навязывающей сотни различных товаров и услуг. Однако, во первых, такой способ является достаточно выгодным для самой газеты из-за меньшего давления со стороны государства. Во вторых, на нее можно просто не обращать внимания. А объявления о работе и сервисе иногда даже оказываются полезными.
Формат печатного листа устроен достаточно просто: верхняя половина страницы отведена под информационные сообщения и статьи, а нижняя – под рекламу. Темы и рубрики всегда разные и варьируются от политически злободневных до познавательно развлекательных. Но в целом, читатель всегда получает достаточно легкую для прочтения и восприятия информацию. Эта основная черта газеты прослеживается даже в жанровой стилистике: ведущим типом подачи материала является заметка, которая может содержать достаточно большое количество подробностей, но все равно не углубляется в детальную аналитику.
На мой взгляд, это связано с тем, что газету "Метро" в основном все читают утром, перед тяжелым трудовым днем. Сидя в переполненном вагоне или троллейбусе, находясь в офисе или учебном заведении, на рабочем месте или в пробке на МКАДе, людям совершенно не хочется загружать свой мозг отягощающими сведениями. Еще персонаж Булгакова, профессор Преображенский, говорил: "И — боже вас сохрани — не читайте до обеда советских газет.". И возможно, где-то он был прав. С ним можно не соглашаться сколько угодно, но тем не менее, именно этот принцип заложен в секрете успешности издания. Оно предоставляет аудитории своего рода новостную ленту с различными интересными фактами из биографии известных личностей, не ударяясь при этом "желчную желтизну", из жизни города и целого мира. При этом, в газете "Метро" могут написать и про какого-нибудь никому не известного юного исследователя, отправившего в редакцию свой любопытный фото проект.
"Что думает Янукович по поводу возможности появления вспышек волнения в Украине", "Три лучших комедии года", "Чем полезна зарядка по утрам", "Расширение московского метро", "Фотографии снежинок под самодельным микроскопом" - все это можно отыскать на страницах этого печатного издания. Статьи "обо всем и ни о чем одновременно" создают своеобразный эффект плацебо: люди, читающие только эту газету, могут смело говорить, что они мало осведомлены о том, как обстоит картина мира. Ни они, ни телевизор, ни радио (за исключением некоторых радиостанций) не могут дать целостного, структурированного и наиболее полного изображения нынешнего положения страны и каждого живущего в ней человека.
Возможно, существование такого рода представителей печатного дела оправдано. Их можно назвать "утренним аперитивом", дарующим желание прочитать больше, узнать подробнее и разобраться для себя во всем. В конечном счете, только таким образом можно составить собственное мнение, а не полагаться зачастую на однобокую точку зрения определенного издания. В таком деле нельзя довольствоваться малым. Именно аналитические статьи известных, хороших авторов могут "разлепить" наши сонные глаза, порой напомнить о давно прошедших событиях, как две капли воды схожих с нынешними, осветить то, до чего "гражданские" добраться просто не в силах. В этом и есть, в конце концов, призвание настоящего журналиста. А фаршировать сладкими яблоками можно и индейку ко Дню Благодарения, только не будем забывать, что по традиционному рецепту птице принято туго затягивать ножки, чтобы удержать внутри содержимое.
Единственное радует, что Россия все же - самая читающая страна мира, население которой газетами не брезгует даже по утрам, пусть то будет и "Метро", но зато после обеда...  


четверг, 10 октября 2013 г.

Дилемма

Все, что бы я сейчас здесь не написала, показалось бы вам неудачной максималистской попыткой обратить на себя внимание.
Поэтому я решила отказаться от затеи изливания своих террористических идей и планирования не менее подрывной деятельности. 
Усталость, желание уходить без желания вернуться, поиск теней в смольной лесной гуще, кровоточащие не зализанные раны и черный горячий кофе. 
Я просто скажу, что жалею о том, что 3 мировая война закончена. Жалею, что не смогу стать знаменитой. Жалею, что легче вскрыть себя, чем препарировать умы толпы. Жалею, что по руинам мне не суждено пройтись, не проронив и капли солоноватой горечи. 
Короче, брат, если ты не можешь уничтожить других - уничтожь себя. 

понедельник, 30 сентября 2013 г.

Официальная просьба сосать большой и твердый нигерский болт, такой же твердый и ахуенно огромный, как моя неприязнь к вам, да-да, именно к вам

К кому именно, спросите вы меня?
К любителям свалявшихся сталактитообразных кусков дерьма, что обожатели растекающейся жижи-раги называют дредами.
Идите к черту.
Сколько можно же повторять?

Есть такой, знаете, тип людей, разговор с которыми типично сводится примерно к пододному вот перекидыванию фразочками или рядом других несвязных предложений.
-Приввеет. Как ты там?
-Сдохни, мразь. Я ненавижу тебя. Я забил большой и жирный на всемирную любовь и всепрощение. Ты для меня сдох, ты лишь стерва, на которую наткнувшись в поле любой никрофаг даже не глянет - так там все успело разложиться.
-Ну, что ты? А как же наша дружба?
-Э.(Здесь слова просто заканчиваются, потому что ты просто не понимаешь, почему должен говорить с трупом, мозг которого был зачищен в связи с ненадобностью.)...Спасибо, не хочу.

Я не буду вас прощать, не буду с вами разговаривать, не буду вас поминать добрым словом или даже словечком. До сих пор, когда мимо меня проходит явно накуренный распиздяй с большими наушниками и вот этой матней на затылке, меня тянет на неистовый вомит.
Эти строчки не значат, что я мечтала высказаться, и вот когда оно накипело до апогея - боль в заднице засвербила настолько, что теперь и всем не должна давать покоя. Боже упаси, ммммм...нет.
Просто есть такая вещь, как статистика, мои ненаглядные. И вы не сгусток водорода и гелия, чтобы светится там с крайне мизерной периодичностью.
Так что, просто идите на хуй. 

Давление

Я лежу на полу. Согнувшись в триста погибелей, в позе эмбриона. И рву на себе майку. Клочки белых кудрявых волос блестят на полу и в дергающихся пальцах.
Что бы это все могло значить? Веки тяжелеют, тело обмякает и начинает все больше пропускать шипящий ток язвительных восклицаний. Закаратило, пробки в кабине управляющего выбивает к чертям. 

Все говорит о том, что дефибриллятором к жизни хотят привести труп.
-Разряд. Нет? Еще разряд. Он нас теряет. И весь остальной мир тоже, между прочим.
-Смотри, пальцы дергаются. 
-Просто мышцы сокращаются, это нормально.
Ноги, поддаваясь россказням, выстреливают и запускают ввысь шаттл, готовый бороздить просторы.
-Я здесь, ублюдки. 



воскресенье, 29 сентября 2013 г.

Когда просто не нужно, когда просто зачем-то

Мы стояли в дверях. Еще в детстве бабушка говорила мне, что когда проходишь через проемы в материи, попадаешь в другой мир. 
Как жаль, что он ничего не понял. Жаль, что мне совершенно не жаль. 
Это была кульминация одной минуты. Здесь можно чуточку брызнуть смехом в сторону бестактности. 
Но главное, что все это была лишь ошибка. Все это - боже мой, неужели бывают и такие недоразумения? 
Не понял. Ха! Слышали, он просто ничего не понял? 
Мне смешно, и я улыбаюсь. Да, прямо сейчас. Сижу и улыбаюсь. 
Понимаете, да? Хочется сказать настолько необъятно много, что в конце концов молчишь.

Мы стояли в дверях, и я хотела сделать все по-человечески пока не поздно, а он не понял. 
Почему? - спрашиваю я себя. 
Потому что никому из нас это не было нужно. 

среда, 21 августа 2013 г.

воскресенье, 4 августа 2013 г.

Номер третий

Я бы отдавала ему свои завтраки.
И не обижалась бы, если узнала, что он исписал мою любимую ручку.
Не захотела бы удалить его игры вместе с верными образами за то, что он стер всю мою музыку по случайности.
Плевать, что он спит у стены. Ведь все любят спать у стены. Но я знаю, что у него особенные причины.
Не расстраивалась бы и из-за того, что он не обращает внимания на цвет моего лака для ногтей, ведь он уверен в том, что я всегда хорошо выгляжу.
И все это такие глупости и мелочи, на самом деле.
Смешно! 

Все не как у детей

Смерть, почему-то и отчего-то, для всех людей уподоблена всемирному злу. Словно кровавая секира она отсекает тысячи скальпов ежеминутно. Словно смерч вырывает ваш дом, оставляя на твердой земле лишь фундамент, коронку от зуба, напоминание о воспоминаниях.
Все верно.
Но теперь представьте, что вы дитя, ничего разумеющее о мире, кроме того, что вы есть, а смерти нет. Вот вы, а вот смерть, и у вас нет ничего общего. Там, далеко, вас ждет осознание понятий, что придумали другие люди. Тех, что вам придется усвоить и зазубрить, чтобы стать полноценной единицей общества и, возможно, придумать что-то свое, заполучив тем самым признание толпы. Толпы, что хочет закопаться в еще более непроходимые дебри чужих умов, не видя себя.

Рождение и первые бутоны зарождающего восприятия:
Первый этап. Вы. Смерть

Взросление:
Второй этап. Смерть и не Вы, кто угодно, но не Вы.

Еще немного времени:
Третий этап. Вы и Смерть.

Время, до которого доживает определенный процент людей:
Четвертый этап. Смерть и Вы.

Возвращаясь к той мысли, что вечный покой есть страшная кара в конце жизни, долю которой отхватить придется всем и каждому. Решусь заметить, что, говоря о смерти, к нам на ум приходит и мысль о жизни, как о вечно сопряженном с нею понятии. Смерть не уничтожает жизнь, она находится в ней в постоянном соитии и дополняет ее.
Жизнь - это хорошо или плохо? А смерть? Смерть - это плохо или хорошо?
Ни то, ни другое, лично для меня, ни имеет черт подобных оценочных категорий.
Смерть, как и жизнь, есть ничто или нечто, кому как угодно. Каждый наполняет смыслом ту часть, что ему больше по нраву. Именно на этом этапе, почему-то, столь абстрактные понятия обретают форму и становятся плохими и хорошими.
Но все люди без исключения проходят через оба. И еще никто не возвратился "оттуда", чтобы поведать миру, как там оно все. А если и возвратился, то упорно молчит, так как понять тем, чей разум заточен на то, что мир мы ощущаем лишь пока живы, ничего попросту невозможно.
Вспомните, на худой конец, Эпикура. "Мы есть, смерти нет. Смерть есть, нас нет".
Так зачем поминать смерть худым словом, пока она не помянула нас?

четверг, 4 июля 2013 г.

Номер первый

Все вещи в мире есть абстракция. Лишь с приобретением нашей субъективной оценки, они сначала наполняются содержанием и только много позже обретают долгожданную форму. Она-то и становится матрицей для "навешивания ярлыков" с пост-приобретением все новых и новых черт, вписывающихся в концепцию этой самой матрицы. Лишь тотальное разочарование, связанное с новым вливанием информации, может поставить под сомнение первостепенную абстракцию. Словно вирус оно заменяет одну идею на другую, а потом разрушает всю систему доводов и теорий.Затем рождается новая абстракция, и лишь самые абсурдные считаются новаторскими, хотя по статистике укореняются в сознании людей лишь те, что знакомы нам задолго до их осознания. 

понедельник, 24 июня 2013 г.

Солнце встает ради Земли

Сейчас ты уже крепко спишь где-то там, за тысячу км от меня. 
Единственное, что мне остается - это слушать тишину и слабое шипение наушников. 
Позади меня уже и только рассвет. 
Я не оставлю тебя.
С тобой мне не хочется быть развеянным по ветру детищем пепилища. С тобой во мне теплится то, что способен усмерить лишь ты. Только никогда ничего не страшись. 
Я целую тебя. 

четверг, 13 июня 2013 г.

Лермонтов, такой, Вы, Михаил

Благодарность


За всё, за всё тебя благодарю я:
За тайные мучения страстей,
За горечь слёз, отраву поцелуя,
За месть врагов и клевету друзей;
За жар души, растраченный в пустыне,
За всё, чем я обманут в жизни был...
Устрой лишь так, чтобы тебя отныне
Недолго я ещё благодарил.

<1840>

пятница, 26 апреля 2013 г.

Я накрасила ногти красным сегодня

Вонзи лезвие меж ребер.
Вонзи и не отпускай; возьмись за рукоятку крепче и начинай пропускать его параллельно костям.
Тупым острием режь мягкую и податливую плоть. Пару глубоких ран кровь быстро заполнит, а после начнет волнами выплескиваться наружу словно из жерл вулканов, словно прибой морской пены.
Смотри в эти молчаливые глаза, смотри в расширяющиеся зрачки; на губы, что приоткрываются все чаще и шире, в такт вонзающемуся лезвию. Разве нужны слова? Разве это не музыка? Разве она не заставляет тебя ликовать?
Вскрой тайник. Внутри алый бархат и жемчужины. Позволь себе алчность. Возьми столько, сколько потребуется и еще немного. Запусти руки в шатер из тяжелых материй и газовой тюли, рвани на себя что есть сил и войди внутрь, разрушая то, что теперь принадлежит тебе по праву. И пой песню неги. Разве она не заставляет тебя торжествовать?
Поцелуй. Поцелуй мягкие складки бордовой парчи. Только ты. Ты первый, кто смог добраться так далеко. Первый и последний.
Возьми перо алой птицы, что в недрах шатра, на алтаре, и дай ему вкусить желанного пламени.
Видишь эту шею? Почти животным трепетом пульсирует в ней артерия. Кромсай. Дай ей тот надрыв, ради которого она билась все это время. Выпусти наружу то, что томилось так долго в самом себе заключенное. Она твоя.
Возьми то, что по праву теперь принадлежит только тебе.

Я накрасила ногти красным для тебя сегодня.
Так обними же мои пальцы и выслушай меня. 
Я никогда тебя не забуду.
Давай сделаем все правильно.

суббота, 13 апреля 2013 г.

Затворничество

Можешь улыбнуться. Я не мыслю свой день без тебя. 
Нет, это не издевка. Это правда, и я счастлива. 

воскресенье, 3 марта 2013 г.

Ладно. На, читай

Ладно, окей. Напишу, как есть.
Меня задолбало одиночество. Просто затрахало. 
И мне не хочется впадать в апатию. Мне хочется разнести все вокруг себя. 
Я зла на всех так, словно мне 14.
Мне вообще никого не хочется подпускать. Я, черт его дери, все никак не могу смириться с тем, что люди кидают друг друга. Что люди уходят. И всем насрать. Меня не тому учили.

Все это полное дерьмо. К тому же, люди испытывают такую крайнюю степень вожделения, кидаясь им друг в друга. Чем больше у вас дерьма, тем больше вы сможете кинуть им в других. Оказавшись в нем по уши, у вас, наконец, хватает материала для борьбы с другими оппонентами, претендующими на ваше черт знает что, и вы таки-начинаете усиленно бомбардировать его направо и налево.

Слушайте. Послушайте! Да как же так можно? 
Да разве вам самим не противно? 
Зачем, если..Вы уходить вздумали, то и попрощаться сразу не считаете нужным? Вы вообще в курсе, что ждать вас никто не обязан? 
А если и ждут, то вы ценить это должны. А не дерьмом в ответ закидывать. 

Господи, да как же обидно жизнь на все это отдавать. 
Как же обидно доверять. Пустая трата нервов, чувств и времени. 
Я понимаю, конечно, что ничем ни лучше (хотя, естественно, кажется, и хочется думать), так как в голове моей подобные мысли. А подобное притягивает подобное. 
Надеяться?
Но так же ведь одиноко. И больно прошлое вспоминать. 
Я уже не придираюсь к отдельно взятым лицам, я беру лишь комок воспоминаний, перипетий и флешбэков. 
Все это ужасно давит. И понимаешь в одночасье, что лучше не станет. 

Я так устала.